История мира

Три великих эпохи всемирной истории, а именно, древние, средние и новые века, различаемие нами на основании мировоззрения и уклада жизни народов, отличаются между собой также и по характеру космографических воззрений и географической дятельности. Со времени появления системы мира Коперника и Кеплеровых законов, в последние столетие привыкли иметь очень скромное мнение о положении земли в мироздании; она снизошла до маленькой точки, которая, как и много других мировых тел, прокладывает себе путь вокруг солнца (гелиоцентрическое мировоззрение). С другой стороны, за те же столетие, со времени плаваний Колумба, Васко-де-Гамы и Магеллана, стали прилагать все больший и больший масштаб к исследованию самой земной поверхности. Открытие даже самой отдаленной бухты, затерявшегося архипелага, делается постоянно с одной целью—получить наиболее ясное представление об общем виде нашей планеты. В древности и в средние века дело обстояло иначе. Тогда, поскольку дело идет о западной культуре, не имели ни собственных, ни заимствованных представлений о положении земли среди мироздания: только арабы дают приближенное изложение взглядов Птоломея. Открытия новых областей очень часты, но случаются они без всякого отношения к целому. Древность, наконец, стоит на противоположной новому времени точк зрния; ей земля представляется то плавающим кругом, то шаром в среднем мироздания; к ней приурочивают все явления в мировом пространств, окружающем землю (геоцентрическое мировоззрение). Хотя и здесь могло представиться достаточно случаев расширить сведения, но последние ограничиваются очень тесной областью, не выходящей нигде к тому же за климазону Средиземного моря. Довольная своим солнечным миром, древность оставляет все прочее погружаться или в ледяную ночь севера, или в жгучий жар юга .

Греки имели огромную вклад в историю мира . Настоящими тружениками географии древности являются греки. Для землеведения, как науки, это справедливо в полной мере, но только непременно с указанным ограничением; в географии, как отрасли знания поверхности земли, греки имеют массу соперников, которые относятся, главным образом, к боле раннему времени.

Одним из лучших успехов науки в 19 веке нужно считать также глубокое ознакомление с культурами этих древних народов: мы в настоящее время не только знакомы с их образом жизни и политическими судьбами, но и можем, с достаточной ясностью, судить об их географическом кругозор и об отношениях их к внешнему миру.

Сто лет прилежной работы в области египтологии привело к тому, что мы, не впадая в крупные ошибки, можем заглянуть в географический мир древних египтян; такой же промежуток времени, увенчанный блестящим успехом в области клинообразных надписей, знакомит нас с географическими знаниями сирийско-месопотамских народов и притом такой эпохи, которая отделяется 2¹/₂ тысячелетиями от времени процветания Греции, следовательно, столькими же, как Греция от нашего времени! Фактически, при помощи новых исселдований египетских и вавилонских раскопок начало достоверной истории человечества отодвинуто в такие отдаленные времена, которые еще несколько десятков лет тому назад решительно считались доисторическими.

Это значит, что прежняя область истории раздвинулась почти вдвое.

Заслуги греков перед географической наукой не уменьшаются вследствие этих новых успехов, но он являются в другом освещении. С не меньшим изумлением мы признаем, как и раньше, ту остроту ума и учености, которую в течение столетий лучшие люди этого удивительного народа вкладывали в построение художественно устроенного мироздания; неизменно ценны для географии и теперь путешествие Скилакса, Пиеея, Мегасена и Полибия, поход Александра с его обилием новых идей; ни одна археологическая находка не будет, наконец, в состоянии уничтожить того факта, что наша теперешняя культура в ее основах стоит на почв классической древности.

В целом, эти заслуги дают грекам такое значение в области географии, какого не может вновь достигнуть ни один народ; но меняет ли это что-нибудь в факт, что они бессознательно прошли мимо целого культурного центра, который для потомства, в известной степени, стал важнее, чем их собственный?

Конечно, за ними одними остается заслуга передачи сведений о великих открытиях финикийцев и кареагенян; они также пытались проникнуть в сущность культуры египтян и персов; это одно составляет все, что они сознательно передали нам о других культурных народах древности; для вавилонян и ассирийцев они явились на сцену слишком поздно, так как культуры этих народов лежали уже давно погребенными в месопотамской равнин. Только нам, сынам того века, когда научились находить следы прошлой жизни не только своего народа, но и у других, дозволено было извлечь эти развалины на свет Божий.

Изменившееся положение дела требует и нового распределения материала, отступающего от бывшего до сих пор; землеведения греков, конечно, одно из самых важных в древности, но оно стоит не отдельно: на ряду с ним выступает география народов передней Азии и северной Африки;они были хорошо осведомлены об окружавших их областях в то еще время, когда отношения народов южно-европейских островов совсем отличались от позднейших исторических, когда еще не существовало понятия о грек или римлянин. География этих народов заслуживала бы того, чтобы ее излагать вместе, но моменты пространственного разделения и различия в культур требуют отдельного изложения. Естественнее всего для восточной группы она соединяется в географическое понятие культурной области передней Азии, которому противополагается этнографическое понятие Египта и культуры Средиземного моря. Финикийцы, по их родин и языку, принадлежат к первым, но центр их географической деятельности лежит, главным образом, в области Средиземного моря, чем и вызывается необходимость причислить их к этой последней.